Астрахань была была неразрывно связана с Ильей Муромцем
Образ Ильи Муромца, одного из самых почитаемых героев русского эпоса, известен всем — но кем был его исторический прототип? Историк Дмитрий Иловайский ещё в конце 19 века доказывал, что в основу былинного образа лёг реальный человек — казацкий атаман Илейка Муромец, чья судьба тесно переплелась с Астраханью и южными рубежами Руси эпохи Смуты.
Илейка Муромец — самозванец, выдававший себя за царевича Петра Фёдоровича, — провёл в Астрахани немало времени, и именно этот город стал важной вехой на его пути. Согласно материалам, которые приводит Иловайский, Илейка впервые попал в Астрахань, нанявшись кормовым казаком на судно торгового ярославца Козмы Огнева. В роли «служившего при кухне» он отправился вниз по Волге — и так оказался в южном пограничном городе, который в ту эпоху был центром торговли, казачьей вольницы и военных походов.
В Астрахани Илейка в начале 17-го века зимовал и активно участвовал в местной жизни. Он ходил на Татарский базар, торговал кожами и сапогами, а позже — холстами и кожами, которые брал у торговых людей. Город служил для него перекрёстком путей: отсюда он отправлялся вверх по Волге — то до Казани, то до Нижнего Новгорода, то до Царицына, — а затем снова возвращался в Астрахань. Здесь же он нанимался казаком на суда разных купцов: то к ярославскому гостю, то к вятскому торговому человеку.
Астрахань в начале XVII века была местом, где сходились интересы разных сил: здесь встречались купцы из Персии и Средней Азии, стояли стрельцы и казаки, проходили отряды, направлявшиеся на Терек или в низовья Волги. Для Илейки этот город стал школой жизни: он научился ориентироваться в сложной обстановке, завязывать связи, понимать логику казачьих отрядов. Именно из Астрахани он в конечном счёте попал в Терки — главное поселение терских казаков, где началась его военная карьера.
По мнению Иловайского, именно опыт, приобретённый в Астрахани и на южных рубежах, сформировал Илейку как лидера. Позже он возглавил отряд, примкнул к казачьим шайкам, стал самозванцем и собрал войско численностью более 10 000 человек. Его путь — от торговца на базаре до атамана, осаждавшего в 1609 году Тулу, — был типичен для эпохи Смуты, когда границы между служилыми людьми и вольными казаками размывались, а амбиции и харизма могли вознести человека на вершину власти.
Историк Иловайский считает, что именно история Илейки Муромца, широко известная в народе благодаря грамотам московского правительства, со временем слилась в народном сознании с образом былинного богатыря. Совпадение имени и прозвища — Илья из Мурома — оказалось настолько ярким, что могло послужить толчком к переносу черт реального атамана на эпического героя. А поскольку Илейка был казаком, да ещё и связанным с южными краями, в былинах Илья Муромец иногда именуется «старым казаком» — эпитет, который, по версии Иловайского, пришёл в эпос именно из смутного времени и астраханских походов.
Однако эта версия вызывает споры. Критики отмечают, что былинный Илья Муромец — защитник Русской земли, сражающийся с чудовищами и врагами, — по характеру и миссии сильно отличается от Илейки, который участвовал в разграблениях и смуте. Кроме того, ядро былин об Илье сложилось раньше Смутного времени — учёные относят его к XIII веку или даже ранее. Астрахань и казачьи походы начала XVII века могли лишь добавить новые краски в уже существующий образ, но вряд ли стали его основой.
Тем не менее версия Иловайского даёт нам возможность увидеть, как реальная история и эпос переплетаются между собой. Астрахань, город на стыке культур и путей, оказалась в центре этой истории: она стала местом, где формировался характер реального Илейки Муромца, а его судьба, пусть и противоречивая, могла оставить след в народной памяти и повлиять на образ былинного богатыря.
Так или иначе, связь Ильи Муромца с южными рубежами Руси и казачьей вольницей, подмеченная Иловайским, напоминает нам, что эпос — это не просто сказка. Это очень сложное полотно, сотканное из реальных событий, имён и мест, среди которых Астрахань занимает особое место.
