В средневековье Астрахань стала местом притяжения пиратов из Италии
Есть истории, звучащие как авантюрный роман, но при этом — чистая правда. Одна из них — поход генуэзского пирата Лукино (или Луки) Тариго, который в 1374 году провёл своё судно из Азовского моря в Каспийское по Дону, через степной волок и вниз по Волге. Этот дерзкий прорыв в сердце евразийских торговых путей затронул и Астрахань, известную тогда как Хаджи‑Тархан.
Лукино Тариго родился в Генуе во второй половине XIV века. О его юности почти ничего не известно, но, судя по всему, он хорошо знал черноморское побережье и понимал, как устроена торговля в колониях. В 1374 году он собрал команду из «людей без средств» — отчаянных, но бедных авантюристов, готовых рискнуть всем ради богатства. Их судном стала фуста — малая быстроходная галера длиной около 27 метров с малой осадкой, 18–22 банками для гребцов по каждому борту и треугольным парусом. Такая конструкция делала фусту идеальной для пиратства: она могла двигаться и под парусом, и на вёслах, легко проходила по мелководью и была достаточно быстрой, чтобы уйти от погони.
Дерзость замысла Тариго поражала даже по меркам того времени. Выйдя из Каффы — главной генуэзской колонии в Крыму, — он пересёк Азовское море и вошёл в устье Дона, известного тогда как Танаис. Дальше путь лежал вверх по реке до того места, где Дон максимально сближался с Волгой, именовавшейся в те времена Итилем. Расстояние между руслами здесь составляло около 60 миль — почти 90 километров. На этом отрезке команде Тариго предстояло самое рискованное: вручную перетащить фусту через степь. Без прикрытия, на открытой местности, они оставались крайне уязвимыми для нападений кочевников. Преодолев этот тяжёлый этап, моряки спустили судно на воду и двинулись вниз по Волге, пока не достигли Каспийского моря. В ту эпоху его нередко называли Бакинским морем — mare de Bacu — по имени города Баку, чья роль в региональной торговле заметно возросла. Оказавшись в водах Каспия, генуэзцы увидели множество кораблей и не замедлили воспользоваться случаем, занявшись пиратством и захватив богатую добычу.

Мы знаем об этом походе не из легенд, а из конкретного документа на латыни, вероятно, составленного в генуэзских архивах Каффы. В нём лаконично и сухо зафиксированы все ключевые события экспедиции. Особенно важны две детали из этого текста. Во‑первых, упоминание о том, что участники похода были «все люди без средств», подчёркивает авантюрный характер предприятия: это была ставка отчаявшихся, которым нечего было терять. Во‑вторых, фраза о возвращении «по суше» прямо свидетельствует о том, что фусту пришлось оставить — либо из‑за повреждений, либо потому, что дальнейшее использование судна стало невозможным. Эта деталь многое объясняет в финале экспедиции.
Археологические находки служат весомым подтверждением того, что генуэзские пираты действительно доходили до Каспия и низовьев Волги. При раскопках Сарайчика — крупного торгового города Золотой Орды на реке Яик, ныне Урал, — археолог Лев Галкин обнаружил на сгоревшей камышовой крыше дома толстостенный глиняный шар диаметром около 20 сантиметров с двумя отверстиями. Это оказалась зажигательная бомба XIV века. Похожие артефакты находили и в Азаке, где существовала специальная гончарная мастерская по их производству. Такие снаряды метали с галер на расстояние до 250 метров. Падая на плоские камышовые крыши, они воспламенялись и вызывали масштабные пожары. Чёрный слой пепла в Сарайчике прослеживается на протяжении более 200 метров, а монеты, найденные в этом слое, датируются как раз периодом «Великой замятни» — временем глубокого кризиса Золотой Орды. Всё это говорит о том, что тактика генуэзцев была хорошо отработана: лёгкие галеры, вооружённые метательными орудиями и зажигательными снарядами, представляли серьёзную угрозу для прибрежных городов и торговых судов.

Почему такой дерзкий рейд вообще стал возможен? Ответ кроется в состоянии Золотой Орды в середине и второй половине XIV века. С 1359 года, после убийства хана Джанибека, в государстве начался период, вошедший в историю как «Великая замятня». За два десятилетия на престоле сменилось более 25 ханов, центральная власть стремительно ослабевала, регионы обретали автономию, а торговые пути становились всё более опасными. В этих условиях даже небольшие отряды отчаянных авантюристов могли действовать почти безнаказанно. Именно в такой обстановке и развернулась экспедиция Тариго — смелая попытка воспользоваться хаосом ради собственной выгоды.
Не менее важным звеном в этой истории был Хаджи‑Тархан, ныне Астрахань. В XIV веке это был не просто город, а крупнейший узел транзитной торговли между Востоком и Западом. Караваны с восточными товарами прибывали сюда из Сарая и отправлялись дальше: на юг — через Дербент в Закавказье, и на запад — в Азак, где их ждали венецианские и генуэзские купцы. Венецианец Иосафат Барбаро особо отмечал, что именно через Хаджи‑Тархан в Азак поступали все специи и шёлк. Город отличался многонациональностью: здесь жили татары, булгары, армяне, евреи, генуэзцы, византийцы и русские. К 1374 году, когда Тариго совершал свой поход, в Хаджи‑Тархане даже начали собственное монетное производство — признак возросшей автономии города на фоне ослабления центральной власти. Через этот оживлённый торговый узел и пролегал путь генуэзского пирата, связывая его авантюру с важнейшими экономическими процессами эпохи.
Любопытно, что Тариго не был ни первым, ни последним итальянцем, пытавшимся покорить Каспий. Ещё отец Марко Поло, Маттео Поло, побывавший в Золотой Орде в XIII веке, упоминал генуэзцев на Каспии, строивших галеры на южном побережье моря. Волжско‑донской волок использовался задолго до Тариго — с IX века, когда русы совершали походы из Чёрного моря в Каспий через хазарскую переволоку. Однако именно о Тариго сохранился конкретный отчёт, что делает его историю особенно ценной. Позднее, около 1399 года, другой генуэзец, Антонио Реккана, попытался организовать более масштабное предприятие — «общество для запуска кораблей на Каспийское море» и оснащения их воинами, чтобы положить конец набегам монголов. Однако стремление использовать эти суда для торговли привело к провалу замысла. Похожие пиратские экспедиции предпринимались и венецианцами, о чём свидетельствуют труды историков, изучавших левантийскую торговлю.

Остаётся открытым вопрос о том, кто же напал на экспедицию Тариго на обратном пути. Одна из наиболее заманчивых версий связывает это нападение с новгородскими ушкуйниками. В том же 1374 году они отправились в большой поход на 90 ушкуях, разграбили Болгар и Сарай — столицу Золотой Орды, а затем часть отряда двинулась дальше к югу. Географическое и хронологическое совпадение настолько точное, что встреча двух пиратских флотилий на Нижней Волге выглядит не просто возможной, но весьма вероятной. Однако есть и контраргумент: если бы ушкуйники захватили фусту — лёгкое, быстроходное и хорошо вооружённое судно, — они наверняка использовали бы его в дальнейшем. Между тем новгородцы, насколько известно, никогда не переходили через волго‑донскую переволоку на обратном пути, что может указывать на то, что фуста была либо сожжена, либо брошена. Существуют и другие версии: например, в некоторых источниках нападавшими называют кочевые группы, в том числе калмыков. В условиях «Великой замятни» Нижнее Поволжье было наводнено различными отрядами, и любой из них мог стать тем самым «неизвестным врагом», лишившим генуэзцев большей части добычи.
Память о Лукино Тариго оказалась удивительно живучей. В XX веке о нём вспомнили дважды. Сначала в 1928 году Алессандро Аугусто Монти опубликовал роман L’avventura di Luchino Tarigo, который, правда, так и не был переведён на русский язык. А затем имя пирата увековечили на борту эскадренного миноносца «Лука Тариго» Королевских ВМС Италии. Корабль вступил в строй в 1929 году и совершил 30 боевых походов в годы Второй мировой войны, сопровождая конвои в Северную Африку. 16 апреля 1941 года он был потоплен у берегов Туниса в бою с британскими эсминцами.
Получается, история Лукино Тариго — это не просто рассказ о пиратском рейде, а часть большой картины средневековой торговли, политики и военного искусства. Тариго оказался звеном в длинной цепи генуэзской экспансии на восток — от путешествий Маттео Поло в XIII веке до попыток Антонио Рекканы в конце XIV столетия. Каспий в ту эпоху был не глухой окраиной, а оживлённым торговым морем, где пересекались пути из Индии, Хорезма, Закавказья и Руси. И в этом бурлящем мире, посреди хаоса «Великой замятни», одновременно действовали генуэзские пираты на фустах и новгородские ушкуйники на ладьях — две авантюрные силы из совершенно разных миров, которые, возможно, действительно пересеклись в одном и том же году на одном и том же отрезке Волги. Если этого недостаточно для захватывающего историко‑приключенческого фильма, то трудно представить, что вообще могло бы быть лучше.


(16+) Св. о рег. СМИ: ЭЛ № ФС 77 - 75401 от 12.04.2019.
Гл. редактор Путилина И.В. Тел. 8-937-120-9050, e-mail: astralist.info@yandex.ru