Василий Татищев: забытые страницы жизни астраханского губернатора. Часть 3
В прошлых публикациях приводилась довольно неоднозначная оценка хирурга Джона Кука, даваемая Василию Татищеву. Признавая у одного из ярчайших людей той эпохи многие ценные качества, автор раскрывает завесу и над не выдерживающими критику его изъянами. Можно было бы сказать, что это мнение иностранца, которому не пристало судить о русском человеке, но приводимые Куком данные вполне коррелируют и с другим источником.
Это церковное издание — выпуск №12 «Астраханских епархиальных ведомостей» от 1883 года. Татищеву, как тогда там писали, «Астрахань показалась «узилищем», которое он описывает самыми мрачными чертами со стороны административной во всех частях, слагая вину во всём на своих предшественников и отчасти на высшую власть. Он так описывает состояние дел Астраханской губернии в то время:
«По воле её императорского величества хотя и без объявления вины в сие узилище я определён, где я через несколько дней, рассматривая с прилежанием, вижу, что сия губернии так разорена, как недовольно сведущий поверить не может, понеже люди разогнаны, доходы казённые растеряны или расточены, правосудие и порядки едва когда слыханы, что за так великим отдалением и не дивно.
Причина же сего есть главная, что неколико губернаторов сюда вместо ссылки употреблялись, и, не имея смелости, или ничего, или боясь кого, по нужде неправильно делали, а может, и то, что, не имея достаточно жалованья, принуждены искать прибытка, не взирая на законы; особливо здешняя канцелярия более от того беспорядочна, что секретарям и подьячим дел таких, от которых достаточный доход иметь можно, мало, а жалованья нет, то принуждены коварствами и беспорядками доставать; купцы сильнейшие чем более торгуют или от чего им великое обогащение, токмо от хищения казённых и разорения бессильных; они же, не желая к защищению их, как мню, не скупо предстателей закупили, то и видя их непорядки, нужно губернатору смотреть сквозь пальцы, опасаясь чтоб и за верность, как я в том искусился, и так равномерно о себе рассуждаю, что и от меня её императорское величество и сия губерния пользы более видеть не могут; ибо мне, не имея надежды и смелости, более прежде бывших трудиться невозможно».

В следующем 1743 году Татищев раскрывал всё это с большею обстоятельностью, фактически показывая, как ни в торговле, захватывавшейся армянами, ни в рыбном промысле, ни в отношениях к инородцам — калмыкам и татарам — не соблюдались русские интересы в Астрахани. В своих донесениях Татищев не щадил никого, давая простор своему оскорблённому самолюбию, загнанному в «узилище», далеко от источника власти, на направление которой он справедливо мог претендовать как человек более способный и образованный, нежели многие другие распорядители того времени.
Оскорбляемые не оставались в долгу у Татищева. О нём распускали «сущие клеветы» в роде той, что он отнял у ханши Дундук-Омбо соболью шубу, и отзывались вообще неодобрительно о его поведении и даже об убеждениях, как атеистических, к чему Татищев подавал повод своим взглядом на наше духовенство.
Глубоко изучив состояние калмыков и справедливо считая их духовенство тормозом их развития и распространителями суеверий, Татищев тою же мерою мерил отношение и русского духовенства к народу. Свои религиозно-христианские воззрения Татищев высказал в своём сочинении «Духовная», в котором высказались убеждения лучших людей Петровского времени, как в «Домострое» — времён Грозного.
Несмотря на безнадёжность, с которою Татищев приступил к управлению астраханским краем, учёный муж этот всё-таки сделал очень много для водворения порядка в этом крае, особенно по части торговли и по умиротворению калмыцких князей, по жалобе которых он был и уволен из Астрахани в свою деревню. Особенно сильно было восстание против Татищева хана Дундук-Даши.

Известная идея Татищева о духовенстве, может быть, созревшая в Астрахани, выразилась во многих его произведениях, законченных на досуге. «Суеверие массы, эксплуатируемой духовенством, — у Татищева больное место», — говорит один современный историк, не объясняя, как образовалось это больное место.
«Вера, — говорил Татищев, — не в чинах и убранствах, как подлость разумеет, но в сущем признании истины недоведомых состоит». Сообразно с такою верой, Татищев относился одинаково ко всем представителям религии, не различая их вероисповеданий. Понятно, едва ли преосвященный Иларион был вполне доволен таким положением дел — не только как сослуживец, но отчасти и как начальник, потому что обширная власть губернатора астраханского в то время обнимала почти все административные области. Что касается церкви, то, по взгляду Татищева, она подчиняется государству, которое для него, как для искреннего последователя Петра Великого, было выше всего».
Уже в 1913 году вышел биографические очерк В. Корсаковой «Василий Никитич Татищев» по оттиску из «Русского биографического словаря», где о деятельности губернатора приводится свидетельство доктора Лерхе, посетившего Астрахань по пути в Персию:
«Татищев во всех делах сведущ и решителен; умел каждому посоветовать и помочь, а в особенности купцам, которых он привел в цветущее состояние. Делал он это однако не даром, за что подвергся ответственности, и сенат прислал указ, которым он отрешается».
Татищеву, говорилось в книге, во время его астраханского губернаторства приходилось неоднократно оправдываться в поборах и взятках, как видно из его писем к Черкасову. Все обвинения он опровергал очень основательно, но признавал правильным: «когда кому благодеяние сделаю, то я по закону божескому принять приносимое без зазрения могу».
В завершение нашего исследования упомянем и характеристику губернатора от его биографа Н.А. Попова, которая приводится в последнем издании. «Иностранные путешественники, заезжие академики, образованные русские считали Татищева, — говорил Н. А. Попов, — человеком учёным и проницательным; петербургские правители — усердным чиновником и отличным администратором; сослуживцы и подчинённые — строгим, взыскательным, но справедливым начальником; управляемые — рассудительным и сведущим судьёй; купцы, ремесленники, простые рабочие — человеком опытным в их делах, к которому в случае надобности всегда можно обратиться за советом. Лишь от одного недостатка не мог отделаться Татищев во всю свою жизнь: от природы больной и раздражительный, он не умел укрощать своего крутого, вздорного нрава. С другой стороны, общественная жизнь представляла множество соблазнительных примеров для взяточничества; и Татищев любил собирать отовсюду благие даяния, умел и сам при случае дать посул важному лицу. Но зато это был трудолюбивейший и внимательнейший к своему делу человек того времени».


(16+) Св. о рег. СМИ: ЭЛ № ФС 77 - 75401 от 12.04.2019.
Гл. редактор Путилина И.В. Тел. 8-937-120-9050, e-mail: astralist.info@yandex.ru