Как сохранить хроников и каким образом COVID-19 причинит ущерб больше — прямо или косвенно?

Настоящий вопрос дня. Панические настроения, вызванные шокирующими новостями из Европы, а именно с Италии, и начался инфотреш про высокую смертность с расширением возрастного диапазона, в котором эта смертность высока, сделали свое дело. От болезни, которую позиционировали как опасную только для лиц пожилого возраста, мы пришли к инфекции, поставленной в один ряд с особоопасными (мотивируя ее высокой контагиозностью, то бишь, способностью заражать = вызывать заболевание) и до пандемии, косящей даже молодых и относительно здоровых людей. Но сейчас хочется сделать акцент не на панике и не на страхе. Огромной проблемой нынешнего периода является то, что сейчас практически невозможно заниматься лечением обострений хронических заболеваний.

Заявления, касающиеся этой проблемы, весьма противоречивы. Со одной стороны, на федеральный сайтах мы можем найти следующее заявление министра здравоохранения РФ Михаила Мурашко: «Необходимая помощь больным по показаниям будет оказываться в полном объеме. Если человек чувствует, что его хроническая болезнь переходит в фазу обострения, он не должен думать, что сейчас всем не до него. Он обязан обратиться к врачу вовремя, не дожидаясь ухудшения состояния. Потому что, сконцентрировавшись на одном, мы не должны потерять другое». Здесь же можно привести мнение президента АО «Медицина» Г. Ройтберга: «Мы сосредоточились на оказании помощи больным с «обычными» заболеваниями. Повторюсь, кроме коронавирусной инфекции есть еще 10 тысяч других болезней, лечение многих из них не терпит отлагательств или как минимум не может ждать месяцы». С другой стороны, звучат заявления, что «несрочные, плановые» операции в российских медучреждениях будут переноситься. «То, что можно отложить, будем откладывать», — это опять цитата Михаила Мурашко, подчеркивающего необходимость направить ресурсы на борьбу с распространением коронавируса COVID-19.

Региональным властям предложено решать эту проблему самостоятельно. По факту, в Астраханской области практически отменены плановые госпитализации и плановые операции. Пациентов обзванивают и предупреждают о переносе инструментальных методов обследования. Да, от люмбоишиалгии никто не умирал, но будучи не в состоянии передвигаться по комнате, когда нога отнимается, прием НПВС, миорелаксантов и прочих препаратов не дают облегчения, и ты ревешь от безысходности, объяснять про отсрочки в госпитализации — толку мало. Или у тебя хронический панкреатит, и будучи опытным российским пациентом, ты уже пропил все мыслимые и немыслимые ферменты, ингибиторы протонной помпы, спазмолитики, живешь вторую неделю, соблюдая голод, холод и покой, а улучшения нет. Если ты гипертоник, у которого перестала быть эффективной довольно агрессивная гипотензивная терапия. И возможно, тебе требуются дообследования для уточнения причины этой неэффективности, не дожидаясь того момента, как произойдет сосудистая катастрофа и тебя можно будет с полным правом госпитализировать в экстренном порядке. Только не факт, что ты не выйдешь из этой ситуации живым или без тяжелого неврологического дефицита.

За тот период, что пациент ожидает ФГДС, у него могли уже выявить эрозии, язву, онкологическое заболевание. А могут банальный и не столь опасный гастрит. Да, несомненно, мы должны расставлять приоритеты. Но не связан ли этот повальный отказ не столько с ожиданием инфекционного шторма, сколько с отсутствием эффективных средств защиты медперсонала? Давайте сейчас друг друга уважим и проговорим, что речь не о голубеньких масках китайского производства, которые благородно были разосланы по Российской Федерации. А о нормальной защите для специалиста, который работал бы с потенциально зараженным пациентом и после этого не должен был бы быть упрятан в бокс, как контактный. Качественные защитные костюмы или хирургические халаты, которые не промокают, закрывающие руки и шею. Наличие специальной обуви, респираторов. Сейчас все говорят о врачах. Да, врачи на передовой. Но самое уязвимое звено — это медицинские медсестры и младший медицинский персонал, которые занимаются санацией инкубационных трубок, которые берут кровь, поворачивают больных, кормят их, контактируют с зондами, биологическими жидкостями. Полноценно ли они будут защищены и вспомнят ли о них вовсе?

Конечно, есть энтузиасты. Одни организовывают сборы в поддержку медиков, другие самостоятельно на 3D-принтерах печатают переходники между полнолицевой маской и фильтром бактериологической/вирусологической защиты. Целью является обеспечить класс защиты FFP3. И эта работа очень важна, потому что есть большой риск, что та же инфекционная больница, которая принимает на себя главный удар, может просто остаться без специалистов. Без полноценной защиты медики либо заразятся, либо перейдут в категорию контактных и не смогут дальше выполнять свою функцию. Мы никого тогда не сохраним — ни медиков, ни хроников, ни инфицированных COVID-19 пациентов.

Хотя, пока на скорой помощи есть 89 респираторов FFP2, можно спать спокойно. Только когда проснемся, откуда возьмем столько медиков?

Ирина Можайская

Яндекс.Метрика (16+) Св. о рег. СМИ: ЭЛ № ФС 77 - 75401 от 12.04.2019.  Гл. редактор Путилина И.В. Тел. 8-937-120-9050, e-mail: astralist.info@yandex.ru